«Валькирия» Вагнера

Вообще, конечно, есть нечто извращенное в том, чтобы пятичасовую оперу (которая с учетом антрактов длится на самом деле шесть часов) устраивать в самой середине рабочей недели. На такие постановки следовало бы ходить в пятницу или субботу, так, чтобы весь последующий день можно было бы отсыпаться и осмысливать вчерашнее. В том же варианте, который имел место быть, комфортно себя могла чувствовать разве что какая-нибудь творческая интеллегенция, богема, которая не имеет других забот, кроме как ходить по театрам.

Зрители, кстати говоря, были не менее интересны, чем сама постановка. Две девицы в вечерних платьях, одна с поясом в две ладони шириной, другая с серьгами из павлиньих перьев. Свирепого вида лысый дяденька с сережками-заклепками в обоих ушах. Дама, что-то живо рассказывавшая своей соседке в антракте, так что до меня доносились часто повторяемое «транспонировать в другой тональности». Группа немцев, которые в антрактах же, необычно активно жестикулируя, обсуждали постановку. Очень много мужчин в костюмах и при галстуках, некоторые даже с бабочками. Выглядела публика, тем не менее, довольно пестро, и я, несмотря на джинсы и свитер, особенно чужеродно, полагаю, все таки не смотрелся.

Что касается собственно постановки, то исполнение было на традиционно высоком уровне. Впечатлила работа со светом и декорациями, особенно в последнем действии: три огромных истукана вращали головами в форме лошадиных черепов, шевелили щупальцами и вообще всячески нагнетали атмосферу. Если сравнивать с «Золотом Рейна», то костюмы показались чуть попроще, хотя связующих звеньев между двумя частями тетралогии довольно много (не говоря о сюжете, как таковом): те же фигурки на заднем плане, загорающиеся разными огоньками, та же массовка с огненными шевелюрами, изображающая языки пламени.

Вотан сменил белоснежную тогу на траурную черную, и из блондина сделался брюнетом. Кроме того, он обзавелся массой отпрысков, вокруг которых и вертится повествование. Сюжет содержит массу архетипов: меч, вонзенный в дерево; брат и сестра, не знающие о своем родстве и дошедшие до инцеста; отец, предающий сына; дочь, идущая наперекор отцовской воле, и лишаемая за это божественного статуса. Страсти, начавшие разгораться в «Золоте Рейна» кипят вовсю.

Очень интересно проследить за теми же мотивами в современной культуре, сравнить, например, Зигмунда и Зиглинду с Люком и Леей, сломанный Нотунг со сломанным Нарсилом. Ну и, конечно, фильм Копполы с его «люблю запах напалма по утрам».

Postconsumption society

- Было что-нибудь интересное за эту неделю? – Турнен попробовал кофе и поставил чашку на стол – слишком горячий.

- Ну… Как тебе сказать… – Лессер замялся, – У нас каждый день что-нибудь интересное, но ты же понимаешь – подписка о неразглашении, все такое…

Турнен хихикнул.

- Ты же адвокат. Напиши, что провел со мной консультацию, не упоминая, конечно, имен и обстоятельств, потом еще и денег за это получишь.

Лессер зашевелил носом.

- Хм, – сказал он, – хм… Заманчивое предложение.

Он свернул журнал, которую листал без особого интереса и печально спросил:

- И почему такие идеи всегда приходят в голову тебе, а не мне?

Турнен снова хихикнул.

- Ладно, слушай. Была как раз на днях одна история – из тех что ты любишь. Дело было так…

Жучок

- Видишь ли, Том, – орудуя отмычкой в замке, говорил Карпентер, – все, что мы делаем во благо государства, – законно. Но той пожилой леди знать о наших делах не следовало.

Он щелкнул чем-то в замке, поморщился и осторожно продвинул отмычку чуть дальше.

- Соседи почтут ее смерть за благо: с таким любопытством она наверняка успела всем насолить.

- Но зачем было брать деньги? – Том поежился, несмотря на теплую куртку.

- Чтобы полицейские подумали, что это ограбление, – не поднимаясь, ответил Карпентер, – можешь, кстати, оставить их себе.

Он поднял на мгновение голову и подмигнул Тому.

- Считай это премией за свое первое дело.

Гномы герра Д.

Обедая на днях у старого своего друга, герра Д., я не мог не воздать должного мастерству его кухарки: восхитительный салат, приправленный кислым соусом, предшествовал острому томатному супу – ароматному и такому густому, что ложка стояла в нем торчком, за ним же следовало жаркое. Мягкое, сочное, оно обильно было приправлено кореньями и травами, сообщавшими мясу чудесный, неповторимый вкус.

 

Психоанализ

- Боюсь, вас ввели в заблуждение, – мягко сказал Мортон, – я работаю далеко не со всеми пациентами.

Мистер Роджерс дернул щекой.

- Мои деньги недостаточно для вас хороши?

- Дело не в деньгах, – Мортон извиняюще улыбнулся, – просто, как у всякого аналитика, у меня есть своя специфика. Специализация, если угодно. И если вы не страдаете строго определенной патологией, я при всем желании не смогу вам помочь.

Мистер Роджерс сжал кулаки.

- Меня, – нарочито спокойно сказал он, – направил к вам доктор Стивенсон. Он рекомендовал именно вас, как единственного специалиста, который может решить мою проблему.

- Доктор Стивенсон? – Мортон потер подбородок.

- Проходите.

Порошок и грибы

С колышками, которых нужно беречься, благодаря Zeiger разобраться удалось.

Однако мир дает все новые поводы задуматься. На этот раз с каким-то галлюциногенным уклоном:

The Chosen One

- В первый раз? – поинтересовался жрец, скептически оглядывая плохо скрывающую волнение девушку.

Лина судорожно кивнула.

- Это не больно, – жрец потрепал ее по щеке, – некоторым даже нравится.

- Сюда, пожалуйста, – он указал на широкое каменное ложе, подозрительно похожее на жертвенный стол.

Hexendienst

Есть вещи, о которых лучше ничего не знать, – в этом Генрих был давно убежден. Увериться еще раз в правоте старой истины ему пришлось вскоре после отъезда жены, когда нелегкая занесла его во время уборки в ее комнату.

Елозя палкой с влажной тряпкой под кроватью, Генрих зацепил что-то, дернул – и, к ужасу своему, извлек на свет чучело черного кота. Не вняв голосу разума, который благоразумно советовал засунуть кота обратно и покинуть комнату, Генрих залез под кровать целиком и вскоре вытащил наружу небольшой, но увесистый сундучок. Вскрыв замок одной из шпилек жены, он обнаружил коллекцию кривых ножей самого недоброго вида, несколько кукол, утыканных иголками и записную книжку, испещренную рядами цифр.

Жизнь как сервис

И ведь все к тому идет.

Кинематографическое – Eagle Eye (На крючке)

Посмотрел фильм, переведенный нашими прокатчиками «На крючке». Впечатления и спойлеры – ниже.

Eagle Eye – кино бодрое и динамичное, причем выдержано оно в таком темпе исключительно для того, чтобы главные герои, а вместе с ними и зритель не смогли остановиться, задержаться хотя бы на несколько минут, присесть и подумать, какая же ерунда кругом творится. Ерунда, впрочем, выглядит довольно зловеще, масштабно и местами красиво: беспилотный дрон с оружием на борту гоняется в туннеле за легковушкой, линии электропередач прицельно падают на третьестепенных героев, ФБР дышит в затылок, а холодный женский голос в телефоне безошибочно направляет, куда двигаться в этом хаосе.

При всей большей или меньшей бредовости сюжета, ему, тем не менее, нельзя отказать в некоторой логической стройности. Суперкомпьютер из фильма, очевидно, не знаком с законами робототехники Азимова, однако, видимо, вдохновился чтением Лема, и в полном соответствии с его тезисами действует, пытаясь расширить уровень своей компетенции. С этой точки зрения происходящее на экране начинает выглядеть немного иначе, и непонятным остается только одно: как машина, обладающая такими полномочиями и возможностями умудрилась в итоге проиграть.