Хижина в лесу

Один из случаев, когда ничто не предвещает – скромная рекламная компания, невразумительные постеры, не особенно интригующий трейлер, да и начало фильма изо всех сил пытается выглядеть заурядным ужастиком. Покровы начинают торжественно срываться только где-то к середине фильма, а последняя его треть не поддаётся описанию без использования прилагательных превосходных степеней: комедия не чёрная, а чернейшая, юмор не злой, но злейший, и так далее. Можно долго рассуждать о деконструкции жанра, постмодернизме, глумеже над штампами и стереотипами, но финал ленты наполнен таким ураганным действием, что сводит на нет все умствования . Один из лучших фильмов этого года.

Порядок слов

Минут сорок слушал живого Волобуева. Интересно, он и в самом деле оперирует категориями кинематографа применительно к окружающему миру, или  соответствует ожиданиям аудитории.

…

“Hunger games” в первых двух частях – дурная калька хайнлайновского  “Tunnel in the Sky”, в третьей – его же “Starship Troopers”.

На фоне просмотра Code Geass афиша “Литургии Zero” в Александринке заставляет беспокойно оглядываться в поисках огромных боевых человекоподобных роботов.

Фраза про тёмную сторону и печеньки очевидным образом отсылает к “Сказке про военную тайну” и мальчишу-плохишу с его корзиной печенья.

Железная хватка

Оригинала не смотрел (хотя надо бы), а к коэновским римейкам отношусь предвзято ещё после Ladykillers, который в первоначальной версии оказался существенно тоньше, умнее и ироничнее, чем в переделанной братьями ипостаси. Изначально ожидал большего:  пластов истории, пересекающихся смыслов, сарказма. В итоге остался разочарован. Ну то есть финальный поворот сюжета, расставляющий все циферки в счёте за месть, выглядит эффектно, но… римейк есть римейк. Буду ждать следующих их фильмов.

Кстати, тут Гильермо дель Торо, пишут, снимает какой-то Pacific Rim про инопланетное вторжение и гигантских боевых человекоподобных роботов (комментарий на imdb – ‘Gozilla meats Evangelion?’). И ни одного трейлера.

Пингвиний барабан (аниме)

Самое интересное, пожалуй, во всём этом действе – то, с какой любовью и тщанием режиссер/сценарист распихивает тараканов  по головам персонажей, снабжая даже самых на первый взгляд невинных таким набором комплексов и психологических травм, что под конец становится решительно непонятно, как им удавалось хоть какое-то время мимикрировать под норму.

Вторым пунктом идёт извилистый путь сюжета, выделывающего такие коленца и кульбиты, что только диву даёшься. Интрига, с которой всё начиналось, сменяется новой так стремительно, что только успеваешь подумать “ага! всё не то, чем кажется!”, как всё оказывается не тем, чем казалось, ещё несколько раз кряду, и к финалу история приобретает законченный эклектически-сюрреалистический характер.

Затем, конечно, маниакальное внимание к деталям (история несостоявшегося трио, одноглазого медвежонка и прочая и прочая). Стилистически безупречная фиксация на метрополитене. Неплохой саундтрек (с фейковым альбомом этого самого несуществующего трио). Несколько чудесных идей даже вне контекста (один только child broiler чего стоит).

(А самое же забавное, конечно, было сочетать “барабан” с чтением Лейбница: слушать сетования героя на злую судьбу и часом позже читать подробнейшие рассуждения Лейбница о том, почему тот неправ. Вообще Лейбниц хотя и идёт очень медленно, всякий раз, стоит его открыть, оказывается удивительно к месту – как тактичный собеседник, начинающий разговор, лишь когда его готовы выслушать).

Кориолан

Гай Марций в исполнении Ральфа Файнса произносит слово “плебеи” с той же мимикой (и, вероятно, теми же интонациями, но дубляж, проклятый дубляж…), что и Вольдеморт – слово “маглы”. Избитый трюк с перенесением Шекспира в условную современность сыграл с Файнсом-режиссером злую шутку – несмотря на Рим, сенат и консульство, действие упорно пытается выглядеть конфликтом двух полевых командиров в некоей европейской стране, которую из политкорректности называют несуществующим именем. В итоге шекспировские страсти отступают куда-то на второй план, и кино начинает казаться глумливым памфлетом на тему будущего Евросоюза.

Мда

…путал гаджеты с миджетами, а миджетов  – с виджетами, полагая к тому же, что во всех них есть что-то реактивное…

Next post

На площади близ Театра Юного Зрителя (теперь я знаю – площадь называется Пионерской) стоит киоск то ли купленный, то ли украденный в далёкой Германии. Его происхождение становится ясным из надписи сверху – “Weihnachtsspezialitäten”, а также картинок, изображающих сугробы и оленей из упряжки Санта-Клауса. Стоит этот киоск уже несколько лет и особенно колоритно смотрится летом, в жаркую погоду, когда что сугробы, что олени выглядят приветом из совсем другой жизни. Однако, как остановившиеся часы дважды в сутки показывают верное время, так и этот киоск несколько месяцев в году начинает выглядеть более или менее аутентично.

Ходил в “Галерею” за носками. Долго изучал упаковку из четырёх пар (чистый хлопок, эксклюзивный дизайн) за тысячу сто рублей. Прокалькулировал цену в расчёте на пару, потом на один носок, отложил – столько ещё не зарабатываю. Взял другие – носков побольше, цена поменьше – потащил к кассе. “Прекрасный выбор”, – говорит кассирша. (Мне в такие моменты начинает казаться, что меня принимают за кого-то другого, но я понимаю – корпоративные тренинги, все дела – и потому киваю – “спасибо”). “Изысканный цвет”, – не унимается она , – “отличный стиль” . (А в такие моменты начинает казаться, что даже корпоративные тренинги не могут заходить так далеко, и кассир попросту издевается, так как цвет у носков чёрный обыкновенный, а стиля нет вовсе). Но поскольку сбежать значило бы усугубить неловкость, приходится благодарить повторно, отказываться от ритуального предложения оформить карту постоянного покупателя, благодарить в третий раз и отвечать “непременно” на предложение заходить ещё. Отчего, отчего они не поставят автоматы по продаже носков?

Пока шёл с носками из второго абзаца мимо киоска из первого, в голову лезла какая-то дремучая пелевенщина о том, что хиромантия на самом деле работает, и goverment, конечно, knows. Отсюда попытки ввести обязательную дактилоскопию, соединив её с технологиями распознавания образов, искусственного интеллекта и дата-майнинга, чтобы предсказывать судьбу на популяционном уровне. Забавная могла бы выйти история.

…

Лейбниц пишет:

“…по выходе из иезуитского ордена он удалился в Ирландию, где умер так, что позволил благоприятно судить о своих последних убеждениях”.

Time is ticking out

На одном из перекрестков по дороге к работе в светофор помимо обычной свиристелки встроили еще и голосовую систему. Теперь, стоит только замигать зелёному, усталый женский голос произносит “Время перехода заканчивается, время перехода заканчивается”.

Практически по Шварцу:

“И тут музыка затихает, принц умолкает, а чьи-то нежные голоса объявляют ласково и чуть печально:
– Ваше время истекло, ваше время истекло, кончайте разговор, кончайте разговор!
Исчезает озеро, лодка и луна. Перед нами снова бальный зал”.

И в общем – да, есть какое-то недоброе чувство, что сейчас исчезнут светофор, машины и восьмая линия Васильевского острова и перед нами снова окажется бальный зал.

(Заодно задумался об этимологии слова “светофор” и понял, что мир всё же ещё очень далёк от совершенства).