«Компьютерру» очень жалко. Я ее читал на протяжении многих лет и успел к ней привыкнуть. Что-то пролистывал, что-то внимательно прочитывал. Все номера складывал в стопку и периодически возвращался к старым: иногда вытаскивая случайный журнал из стопки и раскрывая в случайном месте. Конечно, во многом журнал был идеалистическим, местами наивным, но зато честным и умным.

Пусть ей будет хорошо там, куда уходят все закрывшиеся журналы.

По телеканалу 2х2 (где большую часть времени мультфильмы крутят) рекламируют игровые приставки и онлайновые игры. Реклама, правду сказать, не особо выдающаяся, но сам по себе факт впечатляет. Вот это я понимаю – целевая аудитория.

Еще видел, как рекламировали по телевизору (но уже не по 2х2) туалетную бумагу. Ввели ненадолго в когнитивный диссонанс.

Как-то утром, во время, когда по 2х2 показывают старые русские мультфильмы, видел две серии «Возвращения блудного попугая». Пришла в голову мысль, никогда не посещавшая в детские годы, – о том, что продемонстрированная между героями модель отношений пародирует отношения между мужем и женой: «Ах так, ах так, ах вот ты как!», «Я для него, а он…», «В чем я хожу?!!». Ну и так далее. Чертов Фрейд.

Приснилось на днях трехтомное издание Мервина Пика. С хорошим и, главное, одинаковым переводом во всех трех частях. Помню, именно перевод отвратил меня в свое время от второй части «Горменгаста». Надо будет попробовать поискать еще, может быть, за прошедшие годы что-нибудь да изменилось.

А пока вместо Пика приходится читать «XSLT Cookbook» Мангано, что, при всем к нему уважении (без дураков, – дядечка очень важную книжку написал) – замена несколько неравноценная.

Ой, да, у нас же тут снег выпал. И похолодало до минус десяти. В кои-то веки.

Во сне летал подземными реками Африки. Было очень красиво, особенно то заснеженное озеро в Гималаях, где берет свое начало Нил.

Вообще сон был о европейских колонизаторах, устроивших свою колонию где-то в джунглях. Голос «за кадром» рассказывал о том, как они договорились с двумя местными племенами и построили лагерь, в центре которого стоял форт – башня «двойной еловой кладки» (это цитата из сна, откуда они в Африке взяли ели, и можно ли в данном контексте говорить о кладке – я не знаю). Однако, как продолжил голос «за кадром», долго лагерь не простоял и вскоре пал под натиском третьего племени – каннибалов. Спасаясь от каннибалов, я забрался на самый верх башни и подумывал уже о том, чтобы прыгнуть вниз, когда в структуре сна что-то изменилось, и главным персонажем стал не тот, кто стоял наверху башни, а кто-то пролетавший неподалеку. Этот летающий подхватил того – на башне – и отправился искать безопасное место, чтобы его пристроить. Каковое и нашел в домике смотрителя озера в Гималаях. Там он оставил первого, а сам продолжил свои полеты.

В одной песне услышал словосочетание «парафиновые бомбы». Долго размышлял о механизме действия и контексте, пока не догадался найти текст песни в сети. В оригинале это, конечно, оказались парафиновые лампы. Даже жалко стало.

«Компьютерра», похоже, сдает: номера журнала стали совсем тоненькие, по интересности на прежнем уровне осталась разве что колонка новостей. Помню, как перестал выходить принадлежавший тому же издательскому дома журнал Game.exe – без всяких объявлений и предупреждений. «Редакция сгорбленно и со слезопролитием извещает благородных подписчиков, что запас типографской краски исчерпан. Как известно, города, в которых она производилась, в том числе и ближайший к нам Картксолког, подверглись проникновению метаморфантов и утеряли жизненность. Редакция, склонясь главой к Океану, сообщает, что этот номер газеты – последний, и желает каждому читателю избежать встречи с воттактаками».

Жизнь последнее время ужасно утомительна.

Видел научно-фантастический сон про корпорацию, которая в далеком будущем монополизировала услуги по телепортации. Главного героя сна эта монополия очень злила, и на плохом английском языке (в этом сне многие говорили по-английски, но с трудом, подбирая слова – чувствовалось, что он им не родной) он говорил своим компаньонам: There is a hole in the space. Man enters this hole and vanishes. Completely. And then appears in another place. These holes just exist in the Universe. Like planets or suns. Planets and suns don’t belong to anyone. Why these stupid holes do? (Правильнее, наверное, было бы wormholes, но он говорил просто о «дырах», и вообще – орфография и стилистика сохранены). Они против этой компании как-то боролись, какие-то манифестации проводили, ролики агитационные делали. Был один совершенно гротескный эпизод, с изображением этой телепортационной машины, в которую с одной конца бесконечной вереницей заходят люди, а с другого конца, как из комбайна, густо падают денежные купюры. Но вся эта история с телепортационной корпорацией служила только фоном для другой – про инопланетных захватчиков. Они очень удачно мимикрировали под обычных людей, а чтобы превратить человека в одного из «них» должны были ему что-то впрыснуть – то ли в глаза, то ли прямо в мозг. В любом случае, выглядело довольно неприятно. Этих пришельцев вычислили, посадили куда-то в карантин, который хорошо охранялся, но оказалось, что при оценке степени их угрозы исходили из ложных предпосылок: пришельцы, как выяснилось, могли инфицировать людей и воздушно-капельным путем. Кроме того, пришельцы устроили еще информационную диверсию, заготовив массу листовок, которые оказались вброшены в телепортационные машины (см. выше) и разлетелись по большинству обитаемых планет. В листовках значилось – ТЕПЕРЬ ТЫ ОДИН ИЗ НАС!!! «Теперь ты тоже инфицирован. Что это значит? Невосприимчивость к инфекционным болезням, увеличение продолжительности жизни…» и дальше шло перечисление бонусов. Спешно организовали пресс-конференцию, в ходе которой выяснилось, что когда пришельцы кого-то обращают «классическим» способом, то он становится точной копией обратившего его пришельца. «А это», – сказала главная пришелица, – «неинтересно. О чем с самой собой говорить?». А воздушно-капельным – это вроде как light версия, структура тканей меняется, а личность остается прежней. Люди все равно на пришельцев похожи, ну будут еще больше похожи, чего уж там. Тем сон и закончился.

Снилась длинная и запутанная история про боевую вампиршу. Она вышла в отставку, вернулась навестить сослуживцев и обнаружила старую свою подругу (в офицерском чине) в очень дурном состоянии. У них – вампиров – есть несколько градаций мертвости, и эта ее подруга была гораздо более мертвой, чем следовало бы. Коллеги, бывшие с ней, этого не замечали, поскольку изменения происходили постепенно, а героиня сна, долго не видевшая подругу, сразу заметила неладное. Она стала убеждать подругу, что та не в порядке, подруга поначалу не верила. Присутствовавшие при этом солдаты вступились за командиршу и чуть не подрались с главной героиней (очень впечатляющая была сцена, когда они, окружив себя всякой защитной пакостью, балансировали, став друг напротив друга, на грани нападения, но таки сдержались). Однако в итоге больная подруга приказала солдатам уйти, и согласилась принять помощь главгероини. Та извлекла из ее тела полтора десятка инородных тел, служивших причиной болезни – мелких черных палочек, похожих на грифели карандаша – и собиралась продолжить лечение каким-то другим способом, на нематериальном плане, но пришло утро, и я вынужден был отправиться на работу.

Я вообще в истории морального перерождения не очень верю, но в этом фильме оно не такое уж перерождение, не такое уж моральное, и вообще не на самом первом плане стоит. В этом отношении Ридли Скотт, конечно, молодец: какой трейдер втайне не мечтает, наверное, бросить все, гордо швырнуть в физиономию хозяевам их blood money и удалиться жить на собственную виллу где-нибудь во Франции. (Вообще, это очень интересная, кстати, тема: о том, как кино не то чтобы навязывает стереотипы, но даже просто изображает социальные классы, о которых зритель имеет зачастую очень смутное представление, а то и вовсе узнает об их существовании из фильма. Понятно, что если у зрителя после просмотра спросить, что он думает о реалиях работы главгероя, он скажет – «Ну, это же кино», но какие-то образы, мысли останутся и через месяц или через полгода зритель уже выскажет в частном разговоре основанное на этих мыслях и образах мнение – считая его при этом своим. Утверждению «есть вещи, о которых мы знаем что-то из фильмов» можно приравнять «есть вещи, о которых мы думаем, что что-то знаем»).

Самое, пожалуй, забавное в фильме – это то, каким трогательным рохлей выглядит большую часть времени Рассел Кроу, последовательно собачась с секретаршей, зашибая большие бабки, охмуряя местную красотку, подставляя зарвавшегося зама, и подделывая документы. В фильме есть и элементы мелодрамы, и драмы, но большую часть времени он все же ненавязчиво балансирует между ситуационной и романтической комедией. И хотя в такого рода фильмах, как правило, все ясно заранее, тут все-таки думаешь а не укатит ли этот обаятельный стервец с новоявленной кузиной в Америку, что же он таки выберет – синицу в руках? Или таки журавля в небе?

Молодец Ридли Скотт, что и говорить. Мастерство не пропьешь. Даже если вино и очень хорошее.

Рассказывал малолетней племяннице про хищные варежки, которые «с виду как настоящие, но если надеть – обгладывают руку до кости и снять уже нельзя». Племянница, подумав немного, поинтересовалась, есть ли у меня такая. Правильные дети растут.

Первый раз видел рекламу гугла в метро. Испытал при этом что-то вроде когнитивного диссонанса. Но придя домой, таки прошел по ссылке.

И, чтобы уж два раза не ходить, забавная сравнительная шкала на сайте, посвященном генетике. Другие ролики там тоже, кстати, ничего. Жалко, в мое школьное время ничего такого не было.

Это безумный китч. Но китч сделанный очень хорошо, качественно, с вниманием к деталям, и слово «безумный» в этом контексте надо рассматривать как комплимент.

Нет, правда, сама по себе идея аниме (!) по мотивам Великой Отечественной (!) с участием мертвых пионеров-героев (!) заслуживает уважения. А она еще и реализована оказалась на очень неплохом уровне. С визуальной точки зрения у меня вообще никаких претензий нет: герои харизматичные, масса чудесных деталей вроде пионерских галстуков двойного назначения (так – галстук, а эдак – повязка на глаза) или черной перчатки на правой руке генерала (что у него там? тоже за хоркраксы хватался?), или этого мишки замечательного с пятнышком крови (привет Watchmen’ам) красной звездой вокруг глаза. Атмосфера войны, хоть и в несколько клиповой манере, но убедительно передана (лучи по небу шарят, развалины кругом, окна заклеены – все без дураков). Флешбеки героини оч-чень порадовали (пустой кинозал с единственной зрительницей и заглавными титрами «Министерство пространства и времени представляет» – это отличная идея).

(Тут небольшое отступление. Я вообще считаю, что именно таким и должно быть патриотическое кино для современного поколения тинейджеров. Не Михалкова же – не к ночи будь помянут – им смотреть. А в «Первом отряде», при всей его фантасмагоричности, есть главное – яркая, увлекательная подача, на основании которого можно провести ниточки к реальным событиям и реальным персоналиям, если кто-то ими заинтересуется. А кто-то непременно заинтересуется. И другой аспект – не менее важный. На международной арене нашего кино «про войну» в сколько-нибудь значимом виде не было, нет, и не предвидится. Опять же – безумный Михалков не в счет. А аниме – это ниша, хотя и довольно узкая, но интернациональная, его везде смотрят. И пусть лучше тинейджеры думают, что Second World War девочка Надя с мертвыми друзьями выиграла, чем лейтенант Альдо Рейн с «ублютками». Это война идей. Я бы вообще на месте МинКульта больших денег «Первому отряду» дал).

Единственный недостаток – «Первому отряду» катастрофически не хватает экранного времени. Понятно, что все сделано с прицелом на несколько серий, на какую-то сопроводительную продукцию – комиксы, игры и т.д. – но характеры персонажей остаются едва раскрытыми, ряд деталей необъясненными, да и вообще вопросов куда больше чем ответов.

Но вот – право слово – в кино я на него сходил, ДВД куплю, а когда выйдет коллекционный сборник всех N серий, и его куплю. Такие вещи нельзя не поддерживать.

Очень недурственное кино про двух тетенек, разделенных полувеком. Одна (та, что пораньше) от ничегонеделания написала кулинарную книгу на 700 страниц, а другая (которая, соответственно, попозже), от экзистенциального кризиса взялась готовить все рецепты в этой книге подряд, да еще и описывать свои злоключения на блогспоте. (Интересно, кстати, что экзистенциальный кризис в последние годы все чаще выступает в роли основной движущей силы для персонажей кинематографа. Видно, время такое).

Повествование идет параллельно: одна тетенька въехала в новый дом, и другая нашла себе квартиру. Одна мается от безделья и ищет себе занятие, и у другой как-то все не складывается. Одна замочила омара, и вторая попыталась. Показано все вполне серьезно, хотя и не без иронии. Что порадовало – этой первый, пожалуй, виденный мной фильм, в котором героиня ведет блог, и блог этот играет в ее жизни (а, соответственно, и в фильме) достаточно важную роль. Еще интересно было, что при всей схожести жизненных ситуаций героинь, изображенных в картине, подход к их решению у них был совершенно разный, и, наверное, не только за счет разных характеров, но и духа времени, пресловутого Zeitgeist’а. Это и в деталях заметно, и в главном. Разного ведь масштаба достижения, как ни крути: написать кулинарную энциклопедию или все рецепты из нее переготовить.

Посмотрел этот норвежско-исландский фильм (thx to gremrien) уже довольно давно, и вот собрался наконец более или менее с мыслями по его поводу.

Главный герой, в целом положительный дядечка, как сказал бы Уинстон Смит, «плюс-плюс-среднего возраста» возраста долго и со все возрастающим омерзением глядит на самозабвенно целующуюся пару (а целуются они и правда, как в анекдоте: «пригляделась – и правда, ест»), и – то ли эстетического диссонанса, то ли от общей экзистенциальной безысходности – совершает акт полного и окончательного освобождения. Ну, во всяком случае, это он думает, что полного и окончательного. На самом же деле все только начинается. Работа, отношения, экзистенциальный кризис, поедающая друг друга целующаяся пара – все повторяется (а может, никуда и не девалось с самого начала), заставляя героя пойти по стопам незабвенного Энди Дюфрейна и взяться – не за ледоруб, но за отбойный молоток.

Кино, надо сказать, при всей сюрреалистичности сюжета, выдержано абсолютно, смертельно серьезно. Даже когда дело доходит до совершеннейшего уже гротеска, режиссер продолжает рассказ все так же неторопливо, отстраненно и суховато. (Я, привыкнув уже к нелинейному повествованию в кинематографе последних лет, только к середине фильма разобрался с происходящим). Кино, понятно, не для широкого зрителя, да и вообще проходит по разряду соцсатиры, причем весьма злой (в советские годы, думаю, у ленты был бы неплохой шанс стать орудием пропаганды против загнивающего запада и общества потребления). Но фильм при всем этом умный и меткий: действительно, материальные ценности – еще не все, нужно, чтобы еще и пирожками время от времени вкусно пахло.

Вопреки названию, опера оказалась про приведений. И про детей. Вполне себе викторианская такая фабула про гувернантку, которая приехала в одинокий загородный дом, и детей, которых домогаются призраки. Вообще с сюжетной точки зрения напомнило новеллы из сборника английских готических рассказов, которые читал не так давно.

Музыка тягучая, тревожная. Оркестр неполный (тринадцать что ли инструментов), актеров шесть человек – в общем, камерная постановка. Декорации ко всему еще довольно темные, и всякие детские аксессуары по сцене раскиданы. Вот никогда бы не подумал, например, что лошадка-качалка может так зловеще выглядеть (а какую она страшную тень отбрасывает…) Пели на английском, кое-что даже понятно было без субтитров. Особенно хорош мальчик был, который Майлза играл, – в самом деле мальчик лет, наверное, десяти или двенадцати. Таким тоненьким свежим голоском пел, что все все домогательства призрака какой-то непредусмотренный авторами оттенок приобрели.

А вот чтобы выяснить, при чем тут поворот винта, потребовалось залезть в первоисточник:

- «Каков бы ни был призрак мистера Гриффина, я совершенно согласен, что в его появлении ребенку такого нежного возраста есть нечто странное. Насколько мне известно, это не первый случай подобного рода, когда в событии участвует ребенок. Если один ребенок дает действию новый поворот винта, то что вы скажете о двух детях?
- Мы, разумеется, скажем, что это дает винту два поворота! А кроме того то, что мы хотим о них послушать».

В общем и целом – убедительная постановка английской готики английским композитором.

Раэн пошла на вождение и пригласительный билет на два лица, выбитый в сообществе Кеану должен был пропасть. Благодаря некоторым совпадениям я стал одним из тех лиц, которые этот пригласительный билет реализовали, и в результате, совершенно того не планируя, оказался на предпремьерном показе фильма «Частная жизнь Пиппы Ли».

Фильм неторопливый, задумчивый, но при этом довольно странным образом все его персонажи – большие или меньшие фрики. Фрики уже немолодые и испытывающие разнообразные возрастные кризисы. Главной героине что-то около полтинника, у нее муж на двадцать лет старше, дети лет на столько же моложе и огромное количество тараканов в голове. Отловом этих тараканов и аккуратным их распихиванием по баночкам она и занимается большую часть фильма, то вспоминая прошлое, то возвращаясь в настоящее. Местами печально, местами забавно (хотя юмор в общем-то по большей части тоже невеселый). Актерский состав выдающийся, но самые известные персоналии (Ривз, Белуччи, Райдер, Мур) заняты на ролях второстепенных или даже третьестепенных, что, впрочем, не убавляет у ленты обаяния. В целом кино довольно меланхоличное, но скорее позитивное, с посылом, что не то, что в сорок, а и в пятьдесят жизнь в общем-то только начинается.

Сложно сказать об том произведении что-то кроме «он красивый». Вообще описывать музыку – дело неблагодарное.

Если сравнивать с Вагнером, с которым Берлиоз жил приблизительно в одно время, то у Берлиоза музыка все же более легкая для восприятия, хотя и требующая некоторой концентрации. В его реквиеме нет какой-то одной мелодии, идущей лейтмотивом через все произведение, отдельные мелодии рождаются и умирают появляются и вскоре исчезают, чтобы смениться другими. Было – ждешь, что сейчас вот какая-то музыкальная тема начнет развиваться, расти, а она возьми, да и закончись. Много фальш-концовок, когда музыка подходит, кажется, уже к кульминационному моменту, а когда все инструменты вдруг стихают, остается тихое и тревожное прерывистое пение скрипок.

Очень большую роль играет хор: мужчины и женщины создают многоголосье, причем женские голоса то вторят мужским, то, напротив, ведут их за собой, а то и вовсе они друг вокруг друга двойной спиралью завиваются. Пели, кажется, по-латыни. Во всяком случае слова «sanctus» и «gloria tua» я отчетливо расслышал. Еще было «Kyrie Eleison» точно.

Теперь хорошо бы как-нибудь еще Берлиоза же Фантастическую симфонию послушать.

Насколько разочаровал фильм «9″, настолько порадовала «Луна», порадовала тем более, что я ее практически не ждал.

Хорошая идея в основе фильма, крепкий сценарий, отличная актерская игра, очень убедительные интерьеры лунной станции и только самую малость менее убедительные экстерьеры, замечательные диалоги. Офигенный робот («Ты голоден, Сэм Белл?»). Всего этого было бы достаточно, чтобы считать фильм хорошим. Но есть в нем еще что-то, что делает его больше чем хорошим. Ситуация в которой оказывается главный герой настолько неправильна, сложна, патологична, что фильм волей-неволей подвигает на раздумья. Одна из лучших лент этого года.

Очень жаль, что идет он ограниченным прокатом.

«Девять», к сожалению, можно считать пока что главным разочарованием года. Фильм потрясающе нарисован, у каждой из девяти кукол свой характер, проявляющийся в пластике, мимике, речи, поступках, они и правда, как живые. Сам сеттинг – мир, в котором умерло все живое и остались только собранные из всякого барахлы куклы и преследующие их машины – представляет огромные возможности. Однако сюжет, к сожалению, очень и очень слаб. Очень обидно за Эккера, который, видимо, душу вложил в этих кукол, а на выходе получилась довольно простенькая и довольно невнятненькая история. И непонятно что делали Бертон с Бекмамбетовым. При более или менее вменяемом сценарии это был бы шедевр, в нынешнем состоянии – фильм зрелищный, но, увы, одноразовый.

Посмотрел «Голую правду», «Геймера» и «Большого Лебовского». В один день О_о

«Голая правда» забавная, конечно, но в целом проходная комедия. Вообще говоря, жанр т.н. романтической комедии последнее время производит впечатление удручающее: фильмы напоминают друг друга как капли воды, и отличия заключаются в мелких деталях. Самое забавное в них, пожалуй, это не сюжетные интриги (обычно полностью прозрачные уже к середине завязки) и не шутки (обычно довольно однообразные), а то, какие актрисы окажутся на месте подруги главной героини. Сами главные героини в такого рода фильмах – тетеньки, как правило, архетипические: карьеристки или феминистки, или слегка на чем-нибудь повернутые. А их подруги (ну или ассистентки) обычно оказываются гораздо более живыми и характерными, чем сами главные героини. (Меня всегда, кстати, удивляет, как главные герои проходят мимо этих подружек/ассистенток и с упорством, достойным лучшего применения, добиваются этих безумных феминисток/карьеристок, разглядев на дне их души жемчужину с голубиное яйцо). В этом кине, конечно, большая часть шуток ниже пояса (кассирша в кинотеатре осведомилась при покупке билетов, все ли зрители совершеннолетние), но это, увы, уже скорее общая черта жанра ромкома, как такового. Надо бы для симметрии что ли «Зак и Мири снимают порно» посмотреть.

«Геймер» показался совершенно безобразно сделанным. Аляповатые спецэффекты, рваное действие, характеры не то что не раскрыты – не намечены, натянутый до треска сюжет. Вот тоже непонятно, кстати: когда все эти evil corporations организуют свои жуткие игрища с живыми людьми, которые должны N игр продержаться, чтобы выйти на свободу/заработать миллион/спасти жену и ребенка, ну неужели они опыта предшественников не учитывают, а? Ну неужели ни один менеджер у них «Бегущего человека» со Шварцем в главной роли не смотрел и не понимает, что как бы они там реальность не искажали, герой одиночка все равно все слои виртуальности прорвет и выскажет телезрителю всю правду-матку в прямом эфире. Хоть бы раз для разнообразия сделали протагониста подонком, а устроителей этой самой игры – людьми высокоморальными и человечными. (Совсем недавно Death race был со Стейтемом, но там хотя бы за счет покатушек какой-то драйв был, а тут вообще скучища смертная).

«Большой Лебовски», которого я посмотрел в целях знакомства с наследием Коэнов, впечатление произвел странное. Он, конечно, и абсурдистский, и неполиткорректный, и когда-то, наверное, был очень смешным и актуальным, но, видимо, чтобы оценить все эти его черты, надо было его смотреть непосредственно по его появлении. Сейчас, конечно, некоторые особо идиотские моменты вызывают ухмылку, но даже с тем же Burn after Reading ни в какое сравнение не идет.

На следующей неделе надо будет смотреть «Девять» (его что-то ругают почти все, что меня печалит) и «Луну 2112″ (которую, напротив, многие хвалят).

Добрался наконец до этого фильма.

Эмили Уотсон отлично сыграла. Ларсфонтрировские героини все довольно своеобразные – то ли пантеон из них собирать, то ли пандемониум – но в этом фильме очень впечатляет, как она молится сперва жалостным голоском, а потом от имени Господа Бога строго себе же и отвечает что-то вроде «Бесс, ты же у меня не одна такая».

Заставочки-обложечки для каждой главы тоже понравились. Не знаю, от бюджета это зависит или от настроения Триера, но он, наверное, мог бы потрясающую в визуальном плане картину снять. Если бы захотел.

Вообще говоря, фильм вполне логично укладывается в общую фильмографию фон Триера с общим лейтмотивом нелегкой женской судьбы, а в некоторых эпизодах так и вовсе очень напоминает последнюю его ленту – «Антихрист». Вызывающая уважение целостность творчества, что и говорить.

Прочитал «Тишину» Хёга. Пишет он все же замечательно. Сюжет, как таковой, теряет значение еще на первых страницах, и остается только «здесь и сейчас»: диалоги, воспоминания, проникновения на режимные объекты, в роддома и канализации, случайные и неслучайные совпадения. По большому счету, конечно, это жизнеописание фрика (как Гренуй Зюскинда обонял мир, так Каспер Хёга его слышит), но очень умно и точно написанное. Мне, например, после «Тишины» сразу захотелось взяться за Кьеркегора, такие там к нему изящные отсылки оставлены. В романе фигурируют цирковые артисты, монашеские ордена, теории заговора и дети со сверхспособностями (причем последовательно все оказываются не теми или, по меньшей мере, не совсем теми, кем кажутся), но абсурдность происходящего удивительным образом делает роман только более реалистичным. Отчасти напоминает «Смиллу и ее чувство снега» – стилистикой, рефлексией главного героя, размышлениями, флешбеками, ну и пониманием того, конечно, что клоуны, как и гляциологи, – существа опасные и непредсказуемые.

После пересмотренного на ночь «Нечто» Карпентера приснилась альтернативная версия фильма, в которой зараженные инопланетной пакостью играли друг с другом в «камень-ножницы-бумага-ящерица-Спок«, решая кто будет заражать очередного землянина, а в конце все собрались в большой комнате полярной станции и стали спорить кто победил. «Нас семеро, вас двое», – говорил кто-то из зараженных, – «по очкам мы побеждаем». «Не-е-ет», – с ленинским прищуром отвечал им Курт Рассел, – «у кого огнеметы, тот и побеждает».

Сегодня получил письмо от человека по имени Okay. Интересные, должно быть, у него были родители.

Честно говоря, сомневался, стоит ли идти на этот фильм: уж очень много из посмотревших его ругают (рецензия в «Афише» вообще разгромная). Однако фильм на удивление оказался хорош, особенно если смотреть его в т. н. «режиссерской» версии, то есть с дубляжом только английской речи. Вообще в отношении речи фильм очень напоминает (странное сравнение, но это единственная аналогия пришедшая в голову) «Европу» Триера – там тоже герои переходили с английского на немецкий и обратно. А у Тарантино – английский, немецкий, французский и даже немножко итальянский. Думаю о том, чтобы все это посмотреть вообще без дубляжа – должно быть здорово. (Еще одна, кстати, забавная аналогия – так же, как в «Антихристе» действие разбито на главы, только их не три, а пять).

Фильм, конечно, длинный, – два с половиной часа, но ощущения затянутости или потери темпа не было. Напротив, это дает картине полноты и завершенности. Всякие синефильские экивоки придают ленте остроты, но и без них кино смотрится на «ура». В целом – куда лучше, чем ожидал.

Набоков пишет здорово, но непонятно. Во всяком случае над этой его книгой мне пришлось некоторое время порефлексировать, чтобы попытаться понять – о чем она вообще. Дело, наверное, в том, что слово в этом романе цепляется за слово, фраза – за фразу, образуя узор, части которого держит вместе не столько общий смысл, сколько красота слога, звучание слов. При этом форма, в которую облечен текст, влияет на содержание, а содержание определяется не только и не столько написанным автором, но в немалой степени и образами, ассоциациями и реминисценциями читателя. Не упоминая неких предметов и понятий прямо, Набоков, тем не менее, добивается, чтобы читатель вообразил их. Это, безусловно, высокое мастерство владения словом.

Действие романа происходит в некоем иллюзорном пространстве, весьма, впрочем, для главного героя реальном (тут можно провести параллели с обеими «Алисами» Кэррола, «Между двух стульев» Клюева, хм… «Матрицей» Вачовски :-). При этом пребывание героя в тюрьме являет собой метафору жизни, как заключения, и смерти – как единственно возможного пути освобождения. (Вспомним, например, Великого Инквизитора из «Фонтана» Аронофски: «Our bodies are prisons for our souls. Our skin and blood, the iron bars of confinement. But fear not. All flesh decays. Death turns all to ash. And thus, death frees every soul»). Другая близкая метафора – идея жизни, как сна, а смерти, соответственно, как пробуждения:

В теории – хотелось бы проснуться. Но проснуться я не могу без посторонней помощи, а этой помощи безумно боюсь, да и душа моя обленилась, привыкла к своим тесным пеленам.

Отражение той же идеи в «Последней битве» Льюиса:

«Ваши родители и вы – в том мире, мире теней – мертвы. Учебный год окончен, каникулы начались. Сон кончился, это утро».

Позже этот же мотив найдет свое отражение в «Чапаеве и Пустоте» Пелевина (в несколько искаженном, комическом, варианте):

– Эх, Петька, Петька, – сказал Чапаев, – знавал я одного китайского коммуниста по имени Цзе Чжуан. Ему часто снился один сон – что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой все это снится. Поскольку допрашивал его сам барон Юнгерн, а он человек с большим пониманием, следующий вопрос был о том, почему эта бабочка за коммунистов. А он сказал, что она вовсе не за коммунистов. Тогда его спросили, почему в таком случае бабочка занимается подрывной деятельностью. А он ответил, что все, чем занимаются люди, настолько безобразно, что нет никакой разницы, на чьей ты стороне.
– И что с ним случилось?
– Ничего. Поставили его к стенке и разбудили.
– А он?
Чапаев пожал плечами.
– Дальше полетел, надо полагать.

Бытие Цинцинната рисуется Набоковым гнетущим и тягостным:

Я окружен какими-то убогими призраками, а не людьми. Меня они терзают, как могут терзать только бессмысленные видения, дурные сны, отбросы бреда, шваль кошмаров – и все то, что сходит у нас за жизнь.

Неоднократно упоминаемый паук с паутиной, позволяет сравнить с липкой ловчей сетью все существование Цинцинната. Окружающие его персонажи вежливы, обходительны, но при этом мертвой хваткой держат его до последнего. Тут можно провести аналогию с «Процессом» Кафки :

Мы не уполномочены давать объяснения. Идите в свою комнату и ждите. Начало вашему делу положено, и в надлежащее время вы все узнаете. Я и так нарушаю свои полномочия, разговаривая с вами по-дружески. Но надеюсь, что, кроме Франца, никто нас не слышит, а он и сам вопреки всем предписаниям слишком любезен с вами. Если вам и дальше так повезет, как повезло с назначением стражи, то можете быть спокойны.

Мотив близкой смерти (в том числе, как перехода, трансформации) задает тон с самого начала повествования, имея, однако, несколько фантасмагорический характер. Сравни, например, начало:

Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом. (И тут же чудесное продолжение – Все встали, обмениваясь улыбками.)

И Маркес:

Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед.

Контраст между смертельной серьезностью и одновременной алогичностью происходящего дает первый ключ к пониманию ирреальной природы окружающей героя действительности. При этом грозящая в близком будущем смерть выступает в роли финишной черты, часов, ведущих обратный отсчет: герой (а с ним и читатель) должен успеть до этого момента осознать нечто столь важное, что сам акт гибели выглядит на этом фоне незначительным и мелким.

Многократно переживаемая героем идея побега носит двоякий характер: с одной стороны, это должен быть побег не столько из тюрьмы, сколько из мира вообще, из постылой ему реальности, с другой – побег из тюрьмы в рамках этой самой реальности отдаляет смерть, как точку трансформации, и отражает страх Цинцинната перед неизвестным.

Финал с его преображением героя, заместившим (?) его физическую смерть, опять же позволяет провести параллели с Кэрролом и Маркесом.

Ну вот. Проговорил, и появилась иллюзия некоторой большей понятности.

В пару к истории о маршрутке с отвалившейся дверью (слишком сильно потянул за ручку) добавилась история о маршрутке с дверью заклинившей: выходивший дядечка хлопнул ею с такой силой, что больше открываться она не пожелала. Водитель вымученно улыбался, выходя из машины и обегая ее каждый раз, чтобы открыть задние дверцы, когда очередной пассажир просил об остановке.

А во дворе делового центра, где обитается наша контора, поставили через более или менее равномерные промежутки горшки с туями – аккуратные зеленые конусы, одинаковые до последнего полигона листочка. Присутствие их, конечно, оживило двор, до того весьма унылый в своем мощеном плиткой однообразии, но при этом добавило ему специфического шарма, дизайнерами, вероятно, непредусмотренного. Теперь, пересекая двор, волей-неволей обшариваешь пространство глазами в поисках аптечек и боеприпасов, а доходя до угла, так и ждешь, что оттуда вывернет сейчас пара импов или – неровен час – какой-нибудь какодемон.

Кстати. Вот вы же наверняка знали, что BFG9000 расшифровывается как Big Fucking Gun. А я не знал.

«Теория большого взрыва», в сущности, демонстрирует четыре социопатических типа (по числу главных персонажей). Пять, если учитывать Лесли. И шесть, если взять еще и Пенни – ее, к сожалению, тоже адаптированной не назовешь. Самое, пожалуй, во всем этом ужасное, что большинство проблем главных героев мне не то, чтобы понятны, но даже некоторым образом близки.

А вообще – один из немногих ситкомов, заставивших меня смеяться, несмотря на хохот за кадром. Наверное, это тоже характеризует меня не с лучшей стороны.

И – да – Шелдон – чудесная ролевая модель.

Решил повторить экспириенс прошлого года с регулярными походами в театр и стал изучать абонементы Мариинского театра на 2009-2010 год. Вагнера на этот раз не предлагают (второй раз в этом году я бы на него, наверное, не пошел, но все равно жалко). Но и без него в этом году много всего интересного.

Больше всего заинтересовали оперы Верди, век Малера и музыка Вечности, хотя и в других абонементах попадаются интересные постановки. Однако даже три абонемента – много, никакого времени не хватит. Придется выбирать какой-то один, а на то, что в него не попало – выбираться по мере сил и возможностей.

«Район номер девять» – кино динамичное, злое и интересное. Отчасти напоминает недавний «Кловерфилд» (ака «Монстро») – не только псевдодокументальной манерой съемки, но и вплетенной в общую фабулу романтической линией, общей неразберихой происходящего и чувством надвигающейся катастрофы. Единственным недостатком можно, пожалуй, считать излишнюю антропоморфичность пришельцев, но это если уж совсем придираться. Яркий главный герой – вначале к нему относишься с легкой неприязнью, в конце его ужасно жаль. Харизматичный антагонист-полковник (из военных вообще получаются хорошие антагонисты). Отличный сеттинг – пришельцы-беженцы, это ж надо было придумать. Очень аутентично они по помойкам шарятся и мобильники воруют. Не без штампов, но умело обыгранных. Публика (зал был полон) в финале аплодировала.

В развлекательном жанре, пожалуй, лучшее, что было в этом году.

Вспомнил сегодня историю своей сокурсницы, у которой была аллергия на шоколад. Родители в детстве, чтобы ребенок не комплексовал, держали в коробке из-под шоколада булку, намазанную вареньем. И она лет до семи думала, что это и есть шоколад.

В ответ услышал историю мальчика, бабка которого накладывала в вафельные стаканчики манную кашу. А он, глядя на улице на детей с мороженым, недоумевал – что ж они эту гадость-то так любят?

Вот очень мне интересно – что же они подумали, когда им открылась истина.

У Сбербанка какая-то новая рекламная компания со слоганом «Сбербанк дарит ощущение полета».

Так и хочется добавить – «Почувствуй себя фанерой над Парижем».