Самое длинное путешествие

Записки интроверта

Приглашение на казнь, Набоков

Posted by akkalagara на 2009-08-19

Набоков пишет здорово, но непонятно. Во всяком случае над этой его книгой мне пришлось некоторое время порефлексировать, чтобы попытаться понять — о чем она вообще. Дело, наверное, в том, что слово в этом романе цепляется за слово, фраза — за фразу, образуя узор, части которого держит вместе не столько общий смысл, сколько красота слога, звучание слов. При этом форма, в которую облечен текст, влияет на содержание, а содержание определяется не только и не столько написанным автором, но в немалой степени и образами, ассоциациями и реминисценциями читателя. Не упоминая неких предметов и понятий прямо, Набоков, тем не менее, добивается, чтобы читатель вообразил их. Это, безусловно, высокое мастерство владения словом.

Действие романа происходит в некоем иллюзорном пространстве, весьма, впрочем, для главного героя реальном (тут можно провести параллели с обеими «Алисами» Кэррола, «Между двух стульев» Клюева, хм… «Матрицей» Вачовски :-). При этом пребывание героя в тюрьме являет собой метафору жизни, как заключения, и смерти — как единственно возможного пути освобождения. (Вспомним, например, Великого Инквизитора из «Фонтана» Аронофски: «Our bodies are prisons for our souls. Our skin and blood, the iron bars of confinement. But fear not. All flesh decays. Death turns all to ash. And thus, death frees every soul»). Другая близкая метафора — идея жизни, как сна, а смерти, соответственно, как пробуждения:

В теории — хотелось бы проснуться. Но проснуться я не могу без посторонней помощи, а этой помощи безумно боюсь, да и душа моя обленилась, привыкла к своим тесным пеленам.

Отражение той же идеи в «Последней битве» Льюиса:

«Ваши родители и вы — в том мире, мире теней — мертвы. Учебный год окончен, каникулы начались. Сон кончился, это утро».

Позже этот же мотив найдет свое отражение в «Чапаеве и Пустоте» Пелевина (в несколько искаженном, комическом, варианте):

– Эх, Петька, Петька, – сказал Чапаев, – знавал я одного китайского коммуниста по имени Цзе Чжуан. Ему часто снился один сон – что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой все это снится. Поскольку допрашивал его сам барон Юнгерн, а он человек с большим пониманием, следующий вопрос был о том, почему эта бабочка за коммунистов. А он сказал, что она вовсе не за коммунистов. Тогда его спросили, почему в таком случае бабочка занимается подрывной деятельностью. А он ответил, что все, чем занимаются люди, настолько безобразно, что нет никакой разницы, на чьей ты стороне.
– И что с ним случилось?
– Ничего. Поставили его к стенке и разбудили.
– А он?
Чапаев пожал плечами.
– Дальше полетел, надо полагать.

Бытие Цинцинната рисуется Набоковым гнетущим и тягостным:

Я окружен какими-то убогими призраками, а не людьми. Меня они терзают, как могут терзать только бессмысленные видения, дурные сны, отбросы бреда, шваль кошмаров — и все то, что сходит у нас за жизнь.

Неоднократно упоминаемый паук с паутиной, позволяет сравнить с липкой ловчей сетью все существование Цинцинната. Окружающие его персонажи вежливы, обходительны, но при этом мертвой хваткой держат его до последнего. Тут можно провести аналогию с «Процессом» Кафки :

Мы не уполномочены давать объяснения. Идите в свою комнату и ждите. Начало вашему делу положено, и в надлежащее время вы все узнаете. Я и так нарушаю свои полномочия, разговаривая с вами по-дружески. Но надеюсь, что, кроме Франца, никто нас не слышит, а он и сам вопреки всем предписаниям слишком любезен с вами. Если вам и дальше так повезет, как повезло с назначением стражи, то можете быть спокойны.

Мотив близкой смерти (в том числе, как перехода, трансформации) задает тон с самого начала повествования, имея, однако, несколько фантасмагорический характер. Сравни, например, начало:

Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом. (И тут же чудесное продолжение — Все встали, обмениваясь улыбками.)

И Маркес:

Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед.

Контраст между смертельной серьезностью и одновременной алогичностью происходящего дает первый ключ к пониманию ирреальной природы окружающей героя действительности. При этом грозящая в близком будущем смерть выступает в роли финишной черты, часов, ведущих обратный отсчет: герой (а с ним и читатель) должен успеть до этого момента осознать нечто столь важное, что сам акт гибели выглядит на этом фоне незначительным и мелким.

Многократно переживаемая героем идея побега носит двоякий характер: с одной стороны, это должен быть побег не столько из тюрьмы, сколько из мира вообще, из постылой ему реальности, с другой — побег из тюрьмы в рамках этой самой реальности отдаляет смерть, как точку трансформации, и отражает страх Цинцинната перед неизвестным.

Финал с его преображением героя, заместившим (?) его физическую смерть, опять же позволяет провести параллели с Кэрролом и Маркесом.

Ну вот. Проговорил, и появилась иллюзия некоторой большей понятности.

Реклама

комментариев 6 to “Приглашение на казнь, Набоков”

  1. gremrien said

    «Окружающие его персонажи вежливы, обходительны, но при этом мертвой хваткой держат его до последнего.» — вот это для меня, пожалуй, одно из самых сильных впечатлений от книги.

    Вообще мне сложно анализировать эту книгу как-то подробно, слишком интимные для меня вещи там видятся. Но для меня это прежде всего сложная, многочленная метафора о взаимоотношениях личности и общества. Непрозрачность чревата смертной казнью, искренний интерес к тебе испытывает лишь твой палач и т.д.

    • akkalagara said

      Кстати, в плане палача. Мне все же показалось, что это был скорее профессиональный долг и профессиональное же чувство гордости, нежели искренний интерес.

  2. Zeiger said

    Собственно, комментарий к последнему абзацу. По-моему, большинство литературоведов по такому принципу и живут: написал книжку о творчестве автора N — вроде как понял. Ну, если уж сам не понял, то хотя бы заставил поверить в это большинство окружающих. С Набоковым примерно так и происходит.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s