Самое длинное путешествие

Записки интроверта

Archive for Август 2010

Плакат на улице

Posted by akkalagara на 2010-08-28

«Остановил их сразу же патруль, и старший по званию сказал Трурлю:

— Почему у тебя такой кислый вид? Или пения птичек не слышишь? Или цветов не видишь? Голову выше!

Другой, пониже рангом, добавил:

— Держаться бодро, браво, весело!

А третий ничего не сказал, а только бронированным кулаком треснул конструктора по спине, да так, что там что-то хрустнуло.

Затем все повернулись к Клапавциусу, но тот, не ожидая дальнейшего, сам так лихо вытянулся, так убедительно восторг продемонстрировал, что патруль оставил его в покое, дальше пошел. Сцена эта на творца нового общества произвела большое впечатление. Уставился он, раскрыв рот, на площадь перед дворцом счастья, где, выстроившись в шеренгу по четыре, жители по команде издавали крики восторга.

— Бытию — ура! — орал кто-то с эполетами и с бунчуком, и стройный хор голосов отвечал ему: — Ура! Ура! Ура!..»

(Лем, «Собысчас»)

Реклама

Posted in Uncategorized | Отмечено: | 4 комментария »

Герой нашего времени

Posted by akkalagara на 2010-08-25

Когда Вайль и Генис начинают  эссе о Лермонтове  в своей знаменитой «Родной речи«, они пишут что он «всю жизнь  старался  писать  прозу,  но в  его время русской прозы,  по  сути дела, не было.  По крайней мере — в современном  понимании этого  термина,  и, может  быть,  с  Лермонтова  эта  новая  русская  проза и началась«. При этом они, конечно, немного передергивают: «Капитанская дочка» вышла четырьмя годами ранее, «Повести Белкина» — девятью, «Бедная Лиза» Карамзина — почти на полвека раньше (а в 1803 году Карамзин опубликовал в «Вестнике Европы» роман под названием «Рыцарь нашего времени» — редкостную лажу, ко всему прочему еще и неоконченную, однако близость названий забавная). Сам Лермонтов, впрочем, предваряет роман предисловием (не без оглядки, наверное, на знаменитое «Не мысля гордый свет забавить…»), в котором весьма ехидно проходится по потенциальной аудитории: «Наша публика так еще молода и простодушна, что  не  понимает басни, если в конце ее не находит нравоучения. Она не  угадывает  шутки,  не чувствует иронии; она просто дурно  воспитана«. Сто семьдесят лет спустя, после изобретения постмодернизма и других средств массового поражения, подобные обращения выглядят немного наивными, однако достаточно пролистать письма Лермонтова («Милый Алеша, Пишу тебе из крепости Грозной, в которую мы, т. е. отряд, возвратился после 20-дневной экспедиции в Чечне…»), чтобы понять — некоторые вещи совсем не изменились.

Отдельные части романа («Бэла», «Тамань», «Фаталист») выходили в журнале «Отечественные записки», и, как отдельные повести, выглядели, должно быть, довольно разрозненными. Но в 1840 вышел весь роман целиком, дополненный «Княжной Мэри» и «Максимом Максимовичем». Тут интересно порассуждать о нелинейной композиции, закольцовывающей действие — окончание романа («Фаталист») приводит читателя во временную точку незадолго до его начала («Бэла») и дает повод для разного рода забавных аналогий. (Так, любопытно, например, провести параллель с «Pulp Fiction«, где имеют место те же пять новелл, та же нелинейная композиция и та же закольцованность, даже связи между отдельными новеллами можно прочертить: «Винсент Вега и жена Марселласа Уоллеса» — это, несомненно, «Княжна Мэри», «Золотые часы» апеллируют к «Тамани» с заменой, разумеется, честных контрабандистов на извращенцев-садистов, «Винсент и Джулс» очевидным образом основываются на той же идее, что и «Фаталист» и так далее). Другая очевидная параллель — «Дневник обольстителя» Кьеркегора, вышедший, кстати говоря, в 1843 году, и стилистически очень близкий к дневниковым записям Печорина в «Княжне Мэри»: «Княжна  меня решительно ненавидит; мне уже пересказали две-три  эпиграммы  на  мой  счет, довольно колкие, но вместе очень лестные» / «Скоро  я надеюсь добиться того, что она положительно возненавидит меня. Я  вполне уже вошел в роль закоренелого холостяка…«. Модели развития отношений, когда Печорин сперва не препятствует сближению Грушницкого с Лиговской, а Йоханнес — Эдварда с Корделией, также схожи. Оба персонажа одинаково хорошо разбираются в людях и склонны ими манипулировать, оба отличаются циничным эгоизмом, но Йоханнес сходится с девицами из люби к искусству, Печорин же — от хандры.

Лотман среди прочих документов приводит предсмертное письмо некоего Опочинина — молодого дворянина, застрелившегося в 1793 году: «Я никакой причины не имел пресечь свое существование. Будущее, по моему положению, представляло мне своевольное и приятное существо­вание. Но сие будущее миновало бы скоропостижно, а напоследок са­мое отвращение к нашей русской жизни есть то самое побуждение, принудившее меня решить самовольно мою судьбу«. И печоринское: «…во мне душа испорчена светом,  воображение  беспокойное,  сердце ненасытное; мне  все  мало:  к  печали  я  так  же  легко  привыкаю,  как  к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне  осталось  одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь — только  не  в Европу, избави боже!  —  поеду  в  Америку,  в  Аравию,  в  Индию,  —  авось где-нибудь умру на дороге!«. Тут особенно хорошо про душу, испорченную светом — наводит на мысли о ее природе. Но еще сильнее звучит фраза Лермонтова про «присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения«, которое он представляет национальной русской чертой (и которое перекликается с «самым отвращением к нашей русской жизни» Опочинина). Через год после выхода «Героя…» Лермонтов напишет «Прощай немытая Россия«, хотя отправится не за пределы этой страны, а всего лишь на Кавказ.

«Испорченность светом» в этом контексте можно трактовать как наличие системы моральных ценностей, вынуждающей Печорина оценивать себя и свои поступки негативно (но не вести себя так, чтобы поводов для угрызений не было вовсе — для этого душа испорчена светом недостаточно). Тот же Йоханнес, к примеру, нисколько не тяготятся своими действиями (как много позже и Клегг в «Коллекционере» Фаулза). Если же говорить о национальной самокритике, то «Ревизор» к моменту выхода «Героя…» уже был написан, позже появятся Салтыков-Щедрин, Сологуб и, если говорить о современности, совсем уж маргинальные ее формы (см., например, «Про уродов и людей«, «Груз 200«, «Кочегар» Балабанова).

Posted in Uncategorized | Отмечено: , , | Leave a Comment »

Антивзрывин

Posted by akkalagara на 2010-08-25

Posted in Uncategorized | Отмечено: | 4 комментария »

Умны вы с дьяволом

Posted by akkalagara на 2010-08-24

Лотман:

«Но то, что выглядело поэтически привлекательно в философских трактатах или поэмах, принимало совершенно иной вид при попытках реализовать теорию на практике. Можно предположить, что именно это произошло с Карамышевым, занявшимся воспитанием своей жены. Даже перечисляя все грехи своего мужа, Лабзина никогда не обвиняла его ни в жестокости, ни в отсутствии любви к себе, а уж тем более в скупости или каких-либо подобных пороках. Главным упреком Карамышеву был его разврат. Однако даже сквозь ее описания в поведении Карамышева просматривается последовательная, хотя и очень, на наш взгляд, странная, педагогическая система.
На первом этапе он делает свою малолетнюю жену свидетельницей любовных сцен между ним и его любовницей. Затем, когда Анна Евдокимовна уже становится женщиной, он предлагает ей завести любовника и сам берется обеспечить ее «кандидатом». Видимо, таким способом Карамышев полагал приобщить жену к свободе, при этом все время подчеркивая, что он ее любит и что ни его, ни ее cвобода не затрагивают связи их сердец. Даже сквозь призму пересказов Лабзиной перед нами выступает поразительная сцена конфликта двух типов превращения философских теорий XVIII века в бытовое поведение: «…сколько я ему ни говорила, что неужто я не могу усладить его жизни и разве ему приятнее быть с чужими, — он отвечал: „Разве ты думаешь, что я могу тебя променять на тех девок, о которых ты говоришь? Ты всегда моя жена и друг, а это — только для препровождения времени и для удовольствия». — „Да что ж это такое? Я не могу понять, как без любви можно иметь любовниц». <…> Он засмеялся и сказал: „Как ты мила тогда, когда начнешь филозофствовать! Я тебя уверяю, что ты называешь грехом то, что есть наслаждение натуральное, и я не подвержен никакому ответу»» . На подобное «просвещение» Лабзина просила мужа, чтобы он «оставил меня в глупых моих мнениях». Здесь вспоминаются и слова протопопа Аввакума своим противникам: «Умны вы с дьяволом», и нападки Руссо на умствования как источник разврата».

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | Leave a Comment »

Из Вяземского

Posted by akkalagara на 2010-08-24

Другой начальник говорил, что когда приходится ему подписывать формулярные списки и вносить в определенные графы слово достоин и способен, часто хотелось бы ему прибавить:  „способен ко всякой гадости, достоин всякого презрения».

Posted in Uncategorized | Отмечено: | Leave a Comment »

До первой звезды нельзя

Posted by akkalagara на 2010-08-21

Гы, оказывается этот сюжет про «до первой звезды нельзя» имеет довольно давнее происхождение. Лотман про него вот что пишет:

«Таков, например, эпизод, рассказанный кн. Н. С. Голицыным в старости. В бытность пажем, он служил за столом на ужине Екатерины II в последний день поста, в сочельник. Приглашены были Потемкин и Суворов. Сидя за праздничным столом, Суворов демонстративно ни к чему не прикасался. «Заметив это, Екатерина спрашивает его о причине. „Он у нас, Матушка-Государыня, великий постник, — отвечает за Суворова Потемкин, — ведь сегодня сочельник: он до звезды есть не будет». Императрица, подозвав пажа, пошептала ему что-то на ухо; паж уходит и чрез минуту возвращается с небольшим футляром, а в нем находилась бриллиантовая орденская звезда, которую Императрица вручила Суворову, прибавя, что теперь уже он может разделить с нею трапезу. Этот паж был князь Александр Николаевич [Голицын]», то есть сам мемуарист. В другой записи этих же воспоминаний указываются произнесенные при этом слова императрицы: «Ваша звезда взошла, фельдмаршал». Эпизод запечатлевает двойной розыгрыш: Суворов, который далеко не всегда был такой «строгий постник», демонстративно в присутствии Потемкина, известного ненавистью к любым запретам и безудержностью своих порывов, демонстрирует строгое соблюдение обрядов, а Екатерина II использует игру слов, чтобы выступить в амплуа милостивой государыни«.

Еще замечательное:

«Известно, что Суворов не терпел зеркал, и если останавливался на ночевку в комнатах с зеркалами, то немедленно требовал, чтобы их сняли или завесили. Колдун в зеркале не отражается, и поэтому зеркало в комнате — средство обнаружения колдуна. Суворов, конечно, в зеркалах отражался. Но в его тактику входила слава человека, не отражающегося в зеркалах«.

Posted in Uncategorized | Отмечено: , , | Leave a Comment »

Cinema — Expendables

Posted by akkalagara на 2010-08-16

С племянником двенадцати лет и его приятелем того же возраста сходил на «Неудержимых». (В социологическом отношении этот поход вообще получился очень поучительным, потому что слева от меня сидели эти двое, затарившиеся каждый ведром попкорна и посудиной колы, а справа — двое матерых варкрафтеров, всю дорогу до фильма обсуждавших премудрости убиения короля-лича. Именно такая компания позволяет поразмыслить о своем месте в мире). Племяннику с приятелем кино понравилось. По дороге домой с горечью рассуждали, что возрастные ограничения все портят — «когда тебе исполняется восемнадцать, на фильмы «до восемнадцати…» ходить уже неинтересно».

Posted in Uncategorized | Отмечено: | Leave a Comment »

Evil vs Good

Posted by akkalagara на 2010-08-16

Разговаривал с племянницами — пяти и семи лет. Сначала спросил семилетнюю, верит ли она, что однажды все хорошие люди соберутся и убьют всех плохих. Сказала, что не верит — «они же хорошие». Тогда спросил, верит ли, что все злые соберутся и убьют всех хороших. Сказала, что наверное так и будет. Пятилетняя уже на первый вопрос ответила недоумевающим взглядом и предложила поиграть в телефон.

Posted in Uncategorized | Отмечено: | Leave a Comment »

Орден Иуды Искариота

Posted by akkalagara на 2010-08-15

Еще прочитал у Лотмана:

«Первоначально предполагалось, что, по образцу рыцарских орденов, ордена в России также будут представлять собой братство рыцарей — носителей данного ордена. Однако по мере того, как в России XVIII века ордена складывались в систему, они получали новый смысл, подобный новоевропейскому — становились знаками наград. Система орденов оказалась довольно противоречивой. Идея ордена предполагала единство. Два первых русских ордена: св. Андрея Первозванного и св. Екатерины — были задуманы не по иерархическому принципу, а как мужской и женский ордена. Первый предназначался для имевших большие государственные заслуги мужчин, второй — для женщин; первой, получившей его, была Екатерина I. Видимо, первоначально предполагалось, что эти два дополняющих друг друга ордена исчерпают всю систему. Правда, уже при Петре I в ней появилось противоречие. После измены Мазепы разгневанный Петр придумал вещь неслыханную — издевательский орден Иуды Искариота. Эта странная идея не получила, однако, развития. Мазепа не был захвачен в плен, и «вручение ордена» (которое представляло бы на самом деле пытку) не состоялось. В дальнейшем об этом ордене никто не вспоминал».

Хорошая идея про «отрицательный» орден, хотя, конечно, по ряду причин нежизнеспособная. Однако есть в ней что-то, будящее воображение.

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | 4 комментария »

Еще о письмах — уже из Лотмана

Posted by akkalagara на 2010-08-14

«Вообще, этикет в письмах должен был соблюдаться с большой точностью. Известен случай, когда сенатор, приехавший с ревизией, в обращении к губернатору (а губернатор был из графов Мамоновых и славился своей гордостью) вместо положенного: «Милостивый государь!» — написал: «Милостивый государь мой!» Обиженный губернатор ответное письмо начал словами: «Милостивый государь мой, мой, мой!» — сердито подчеркнув неуместность притяжательного местоимения «мой» в официальном обращении«.

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | 2 комментария »