Самое длинное путешествие

Записки интроверта

Archive for Октябрь 2010

Еще параллели

Posted by akkalagara на 2010-10-31

Написав по этой азбуке цифрами слова L’empereur Napoléon, выходит, что сумма этих чисел равна 666-ти и что поэтому Наполеон есть тот зверь, о котором предсказано в Апокалипсисе. Кроме того, написав по этой же азбуке слова quarante deux, то есть предел, который был положен зверю глаголати велика и хульна, сумма этих чисел, изображающих quarante deux, опять равна 666-ти, из чего выходит, что предел власти Наполеона наступил в 1812-м году, в котором французскому императору минуло 42 года.

Эх, не было еще в то время Hitchhiker’s guide to the galaxy…

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | Leave a Comment »

Random thoughts

Posted by akkalagara на 2010-10-27

Перечел первые два тома «Войны и мира». Обратил внимание, что герои Толстого мало размышляют, строят планы, рассчитывают — их жизни описаны через эмоции и переживания. Отчасти это усиливает эффект сопереживания, конечно, но вместе с тем (для меня по крайней мере) оказало дистанцирующее воздействие. Хотя, возможно, Толстой прав, и люди в самом деле именно в такой степени инфантильны и  неспособны договариваться друг с другом.

По некотором размышлении к двум бедам человечества — безответственности и некомпетентности — добавил третью:  невоздержанность. Нежелание и неумение ограничивать свой комфорт — вектор, способствующий  не только экспансии психологии потребления во все сферы жизни, но и ведущий в долгосрочной перспективе к гибели человека, как вида.

Posted in Uncategorized | Отмечено: | Leave a Comment »

Кто говорит пчелогыр? — Я говорю пчелогыр.

Posted by akkalagara на 2010-10-24

Когда Торкин был маленьким, пчелогыр откусил ему два пальца на руке — мизинец и безымянный. Вышло это случайно, в общем-то Торкин сам оказался виноват: полез рукою в белкино дупло, чтоб украсть орехов, но орехов уж не было, как и белки — её съел пчелогыр, мирно спавший теперь на дне дупла. Торкин, шаря в узкой дыре, заехал ему в глаз, пчелогыр проснулся и — двух пальцев как не бывало.

С того дня каждую ночь пчелогыр приходил к Торкину — ночью, как стемнеет. Пушистая веревка, сложенная защитным кругом вокруг кровати, всякий раз заставляла его остановиться, сделав вид, что идти дальше не особенно и хотелось. С ленцой пчелогыр усаживался наземь, почесывался, похожий на плюшевую игрушку, позёвывал, распахивая полную белых острых зубов пасть, и блестел из темноты красными глазами. Иногда мягкою лапой тянулся он к веревке, но тут же отдёргивал, чуть слышно шипя. Ближе к полуночи пчелогыр доставал пальцы Торкина: много раз обглоданные косточки стали тонкими, белыми и гладкими. Взяв их в лапу, пчелогыр перебирал кости, так искусно шевеля ими, что казалось — пальцы движутся, как его собственные. Состроив ими какую-нибудь фигуру или изобразив человечка, шагающего по полу, пчелогыр тихо смеялся.

Первое время Торкин боялся уснуть, укладывал веревку в три ряда, ставил вечером мышеловки и капканы, жаловался родителям и другим торкинам, но ничто не помогало. Ловушки пчелогыр презрительно обходил, родители сказали — «сам виноват», а другие торкины и сами боялись пчелогыра. Мало-помалу Торкин научился засыпать под постукивание своих косточек и тихий заливистый смех, а со временем и вовсе привык: зажигал перед наступлением ночник, оставлял за границей круга клетку с белыми мышами (серыми пчелогыр брезговал) и полночи читал вполголоса газеты с фонариком. Когда Торкин доходил до страницы юмора, пчелогыр начинал смеяться, и казалось, что он смеется над давно известными шутками.

Несколько раз пытался он переехать, забираясь все дальше и дальше от родных мест, но пчелогыр снова и снова находил Торкина, пусть и не сразу. Торкин посыпал дорогу за собой солью, смешанной с перцем, сдваивал следы, петлял, переходил вброд ручьи и речки — не помогало. Пропустив одну, может две ночи, пчелогыр являлся всё равно, и, усевшись рядом с верёвкой, смеялся особенно довольно.

Говорят, пчелогыры памятливы и верны своим мыслям — раз отведав чужих пальцев, они не отступятся, пока не съедят всей руки, а за нею и торкина целиком. Впрочем, то же можно сказать и о торкинах. Пропавшие пальцы давно отросли, но оставлять обидчика безнаказанным было бы против природы Торкина. После долгих раздумий он посвятил себя дрессировке. Каждый день Торкин занимался со своею верёвкой, свивая её кольцами, сплетая узлами и петлями. Ночью же верёвка ложилась недвижно на пол — пчелогыр не должен был знать.

И вот час настал — дождавшись, когда пчелогыр начнет посмеиваться, прищуриваясь от удовольствия, Торкин дал команду — и верёвка бросилась на врага. Несколько ужасных минут провели они в борьбе: катаясь по полу, шипя и дымясь. Но тренировки не прошли даром — обвитый сверху донизу пчелогыр замер, подрагивая от напряжения, верёвка трепетала и постанывала.

Побледневший Торкин вытащил из-под подушки перочинный нож и шагнул к пчелогыру. Потрудиться пришлось изрядно, но к утру, когда вместе с тающим мраком пчелогыр исчез в страну теней, всё было кончено.

Следующей ночью, баюкая на груди израненную лапу, пчелогыр явился снова. Торкин уже ждал его. Сняв со стола блюдце с двумя толстенькими, ещё покрытыми золотистой шерстью пальцами, он показал их пчелогыру и рассмеялся. Тот криво улыбнулся в ответ.

Posted in stories | Отмечено: | 5 комментариев »

Параллели

Posted by akkalagara на 2010-10-24

1) — А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, — сказал Кутузов.

2) — Какого Фердинанда, пани Мюллерова? — спросил Швейк, не переставая массировать колени. — Я знаю двух Фердинандов. Один служит у фармацевта Пруши. Как-то раз по ошибке он выпил у него бутылку жидкости для ращения волос; а еще есть Фердинанд Кокошка, тот, что собирает собачье дерьмо. Обоих ни чуточки не жалко.

1) — В этом-то и штука, — отвечал Билибин. — Слушайте. Вступают французы в Вену, как я вам говорил. Все очень хорошо. На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, — говорит один, — вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный tête de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать. Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. — Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.

2) Поезд подошел к станции Табор, и Швейк, прежде чем в сопровождении кондуктора сойти с поезда, доложил, как полагается, поручику Лукашу:
— Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, меня ведут к господину начальнику станции.
Поручик Лукаш не ответил. Им овладела полная апатия.
«Плевать мне на все, — блеснуло у него в голове, — и на Швейка и на лысого генерал-майора. Сидеть спокойно, в Будейовицах сойти с поезда, явиться в казармы и отправиться на
фронт с первой же маршевой ротой. На фронте подставить лоб под вражескую пулю и уйти из этого жалкого мира, по которому шляется такая сволочь, как Швейк».

1) — Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, — продолжал Билибин, — и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Murât et tout le tremblement… Вы видите, что ваша победа не очень-то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель…

2) Вена вообще замечательный город, — продолжал он. — Одних диких зверей в шенбруннском зверинце сколько! Когда я несколько лет назад был в Вене, я больше всего любил ходить смотреть на обезьян, но туда никого не пускают, когда проезжает какая-нибудь особа из императорского дворца. Со мною был один портной из десятого района, так его арестовали потому, что ему загорелось во что бы то ни стало посмотреть на этих обезьян.
— А во дворце вы были? — спросил капрал.
— Там прекрасно,- ответил Швейк. — Я там не был, но мне рассказывал один, который там был. Самое красивое там — это дворцовый конвой. Каждый стражник, говорят, должен быть в два
метра ростом, а выйдя в отставку, он получает трафику. А принцесс там как собак нерезаных.

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | 2 комментария »

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью

Posted by akkalagara на 2010-10-17

Отстояв пять часов в Едином Центре Документов и добравшись наконец до вожделенного окошка, обнаружил процарапанную рядом с ним надпись, сделанную, очевидно, таким же страдальцем: «Здесь было зверски убито время».

Posted in Uncategorized | Отмечено: | 8 комментариев »

Еще Сологуб

Posted by akkalagara на 2010-10-06

«Если бы я все это дело знал, ни за что бы я не захотел быть человеком».

Posted in Uncategorized | Отмечено: | Leave a Comment »

Шизофрения, как и было сказано

Posted by akkalagara на 2010-10-05

Прочитал «Мелкого беса» Сологуба (thx to gremrien).

Забавно, конечно, но мне эта книга напомнила «Приглашение на казнь» Набокова, особенно поначалу, пока не стала забираться все глубже в психопатологию. «Приглашение на казнь», конечно, по-кафкиански изысканнее и тоньше: ни место, ни время действия не определено, можно строить самые разные догадки. У Сологуба же все конкретнее и четче. Имена у главных героев латинского происхождения, редкие в их среде, отчасти даже вычурные. Оба в жизни своей неустроены, чувствуют себя среди людей скверно и неудобно. Однако векторы их движения противонаправлены (хотелось бы сказать, что один движется вверх, другой — вниз, но это лишь самая очевидная из трактовок).

Вообще, «Мелкий бес» вполне себе постмодернистский: начинается выбором невесты (аллюзия к «Женитьбе»), продолжается визитами к городским чиновникам (намек на Чичикова), а дальше всякая чертовщина начинается (ну «Вий», допустим). Пиковая дама неслучайная из колоды всё вылезти норовит.

Кстати, что касается галлюцинаций персонажа: у Кизи в «Пролетая над кукушкиным гнездом» есть интересный приём — герой формально сумасшедший, а потому, читатель многим вещам, которые тот рассказывает, закономерно не верит. Однако чем дальше, тем разумнее начинает выглядеть герой, и со временем у читателя волей-неволей возникают сомнения — а все ли, о чем, рассказывалось раньше, было бредом? Вот у Сологуба в книге процесс похожий, только идущий в обратную сторону — странности в окружающем мире можно списать поначалу на особенности этого мира, но чем дальше, тем яснее становится — это у героя с головой проблемы. (Интересно было бы почитать книгу, в которой рассказ ведется от имени человека очевидно галлюцинирующего, и при этом находящегося среди событий реальных, но неправдоподобных — так, чтобы отличить реальность от галлюцинации сделалось почти не возможно). Помню, в сборнике английских готических рассказов читал историю ле Фаню «Зеленый чай» о мужчине, которого преследовала галлюцинация в образе маленькой злобной обезьяны — несмотря на очевидную галлюцинаторную природу видения, рассказ этот показался мне довольно пугающим. Недотыкомка же Сологуба — создание не столько внушающее страх, сколько гадкое и отвратительное. Мелкий бес, как есть.

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | 2 комментария »

Advantages of the Dark Side

Posted by akkalagara на 2010-10-03

Иду по улице, листая по пути книгу. Возле выхода из метро подскакивает бойкая бабушка с пачкой журналов в руках.
— Молодой человек, — говорит, — вы в бога верите?
Оторвавшись от книги, вижу, что журналы у нее — «Сторожевая башня».
— В бога, — говорю, верю. А вот в них, — показываю на журналы, — нет.
— А вы знаете… — начинает она.
— Знаю, — говорю, — знаю. Что они будут ГОРЕТЬ В АДУ.
Бабушка опешила, а я отправился дальше, ища на ходу место, где прервал чтение «Мелкого беса».

Posted in Uncategorized | Отмечено: , | 3 комментария »