Самое длинное путешествие

Записки интроверта

А по Разъезжей…

Posted by akkalagara на 2011-02-07

Я солидарен с Набоковым в том, что проза Достоевского полна штампов: сюжетных, стилистических, композиционных. Об этом пишут и Вайль с Генисом: «Каждый раз, когда Достоевский оставляет свои образчики в нетронутом виде, мы видим, «из какого сора» вырос его гений. Достоевский никогда не пропускает случая прибегнуть к сильным эффектам. И когда их накапливается уж слишком много, то выходят душераздирающие сцены, вроде кончины Мармеладова, где огарок свечи заботливой светотенью подчеркивает мелодраматизм эпизода. Таких сцен было немало как раз в той западноевропейской мещанской драме, над которой так издевался сам автор. Достоевский не так уж редко использовал самые незатейливые средства изобразительности. Например, мать Раскольникова, про которую сказано: «вид какого-то достоинства, что всегда бывает с теми, кто умеет носить бедное платье», кажется, сошла со страниц Конан-Дойля или Жюля Верна. (Просто потому, что, пожалуй, только эти двое добрались из прошлого века в нынешний, сохранив для нас стиль тогдашней второразрядной беллетристики). Поразительно, но в «Преступлении и наказании» — в одном из самых сложных романов в мире — читателю не стоит большого труда отделить положительных персонажей от отрицательных. Плохие — всегда толстые, хорошие — тонкие«.

Однако дело не только и не столько в штампах. Для меня проза Достоевского глубоко патологична, в первую очередь стилистически: за счет выбора слов, построения грамматических конструкций, и глубже — в эмоциональной наполненности текста. Во всем проглядывает деформация личности.

Гиляровский пишет: «Память эпилептика одинаково удерживает главное и мелочи. Он долго помнит и мстительно сохраняет в себе воспоминание о полученной обиде. Он помнит детали происшедшего, но нередко самый смысл событий уже недоступен ему. Во время визитаций больные бесконечно долго и обстоятельно говорят с врачом о незначительных событиях, так как окончательно теряют  способность выражаться кратко. Стереотипно возвращаясь к тем же оборотам речи и словам, уснащая речь разными вводными предложениями, витиеватыми ухищрениями и уменьшительными словечками, дементные эпилептики в заключение отводят врача в сторону, сообщая ему таинственным образом какой-нибудь пустячок из больничной жизни, уже давным-давно всем известный и позабытый. Эпилептик до педантичности любит порядок и чистоту, любит вещи, привыкает к ним, аккуратен в костюме, любит ходить в церковь, украшает свою речь именами бога, святых и выражениями из библии».

О том же говорит учебник психиатрии Жарикова и Тюльпина: «Льстивость больных становится особенно нелепой. Они навязчиво извещают врачей о любых нарушениях дисциплины в отделении, часто используют уменьшительно-ласкательные окончания («Видите, доктор, какие неполадочки! И простынка грязненькая, и одеяльце старенькое, и подушечка никудышненькая…»)«.

Всё это черты не просто характерные, но типичные для прозы Достоевского. Так, употребление Достоевским уменьшительно-ласкательных суффиксов бросается в глаза в первом его романе: «маточка», «ангельчик», «жизнёночек», «дружочек», «сердечко», «сироточка», «лоскуточки», «ниточки», «пуговка» — и так далее, десятки производных. Разумеется, это художественный приём, призванный характеризовать одного из персонажей — Макара Девушкина, однако даже в таком качестве использование уменьшительно-ласкательных суффиксов чрезмерно и неоправдано. Здесь же многочисленная и многословная божба вкупе со слезливым сентиментализмом: «Я вечно буду за вас бога молить, и если моя молитва доходна к богу и небо внемлет ей, то вы будете счастливы«, «Ох, Варенька, мучительно слышать Христа ради, и мимо пройти, и не дать ничего, сказать ему: «Бог подаст». Иное Христа ради еще ничего. (И Христа ради-то разные бывают, маточка)«. Тут же эмоциональная лабильность персонажей вплоть до истерии: «Мне стало вдруг ужасно больно, грустно. Мне показалось, что он меня не понимает, что он, может быть, надо мною смеется. Я заплакала вдруг, как дитя, зарыдала, сама себя удержать не могла; точно я была в каком-то припадке«.

В «Униженных и оскорблённых»: «Она сложила ручки», «протянула свою ручонку», «худенькое личико», «протянет мне свою горячую ручку с худенькими, высохшими пальчиками», «насмешка слетела с ее губок», «колотилось ее маленькое сердечко». (Конструкция «протянула свою руку» вообще удивительна для профессионального писателя — тяжеловесна, абсурдна — чью еще она может протянуть руку?). Опять сентиментализм, густо перемешанный с религией: «А потом позвала меня и сказала: вот что, Нелли, я теперь больна и не могу идти, а я написала письмо твоему дедушке, поди к нему и отдай письмо. И смотри, Нелли, как он его прочтет, что скажет и что будет делать; а ты стань на колени, целуй его и проси его, чтоб он простил твою мамашу… И мамаша очень плакала, и всё меня целовала, и крестила в дорогу, и богу молилась, и меня с собой на колени перед образом поставила и хоть очень была больна, но вышла меня провожать к воротам, и когда я оглядывалась, она всё стояла и глядела на меня, как я иду…» В этом романе появляется больная эпилепсией: «— Мамаша, где мамаша? — проговорила она, как в беспамятстве, — где, где моя мамаша? — вскрикнула она еще раз, протягивая свои дрожащие руки к нам, и вдруг страшный, ужасный крик вырвался из ее груди; судороги пробежали по лицу ее, и она в страшном припадке упала на пол…» Кроме того, в этом романе у Достоевского проявляется тенденция к построению длинных, тяжелых, запутанных фраз, подобных этой: «Мне тут же показалось одно: что вчерашний визит ко мне Маслобоева, тогда как он знал, что я не дома, что сегодняшний мой визит к Маслобоеву, что сегодняшний рассказ Маслобоева, который он рассказал в пьяном виде и нехотя, что приглашение быть у него сегодня в семь часов, что его убеждения не верить в его хитрость и, наконец, что князь, ожидающий меня полтора часа и, может быть, знавший, что я у Маслобоева, тогда как Нелли выскочила от него на улицу, — что всё это имело между собой некоторую связь«. Если уж это не вязкость, то что тогда?

«Преступление и наказание»: «Старшая девочка, лет девяти, высокенькая и тоненькая как спичка, в одной худенькой и разодранной всюду рубашке и в накинутом на голые плечи ветхом драдедамовом бурнусике, сшитом ей, вероятно, два года назад, потому что он не доходил теперь и до колен, стояла в углу подле маленького брата, обхватив его шею своею длинною, высохшею как спичка рукой«, «На ней было очень простенькое домашнее платьице, на голове старая, прежнего фасона шляпка; только в руках был, по-вчерашнему, зонтик«, «…на ночь принять бы одну штучку. Примете? Я еще давеча заготовил… порошочек один«. Имена: Полечка, Лидочка, Сонечка. «Говорящие» фамилии, уместные в «Недоросле» Фонвизина, в романе подобного масштаба выглядят противоестественно: Разумихин, Лебезятников, Капер-(к вопросу о религии)-наумов. Настоящая коллекция патологических личностей: Раскольников — убийца, Свидригайлов — суицидник, Мармеладов — алкоголик и так далее.

Я привёл цитаты только из тех романов Достоевского, которые читал, и намеренно не касался «Идиота», который весь — апология эпилепсии.

Разумеется, речь идёт исключительно об индивидуальном восприятии творчества Достоевского. Однако, если прозу Пушкина, Лермонтова, Толстого, Чехова, да даже Набокова — перечитывать хочется, то побудить взяться за Достоевского может только повод, подобный нынешнему.

Advertisements

комментария 2 to “А по Разъезжей…”

  1. Zeiger said

    «Идиот», наверное, единственный роман Достоевского, который понравился. И именно его не дочитала. Просто заболела в процессе. Именно от текста. Текст прекрасен, но это сама болезнь.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: